Ссылки доступа

В Киеве показанный впервые на Каннском фестивале фильм Сергея Лозницы о Майдане воспринимался многими с явным недоверием. Непосредственные участники событий, запомнившие украинскую революцию как бесконечное мелькание событий, каждое из которых грозило стать роковым, погрузились в атмосферу живущей собственной жизнью площади – поющей, ждущей, бросающей “коктейли Молотова”, умирающей, побеждающей и хоронящей павших. Но в этой атмосфере нет ничего, что составило информационный “винегрет” Майдана – ни разгонов, ни речей лидеров оппозиции, ни переговоров. И самое главное – в ней нет Януковича, того самого Януковича, ради победы над которым на Майдане собрался народ, кричащий во все глотки “Зэка геть!” и не представляющий, как это может произойти – мы уйдем, а он останется? И это – первый фильм о Майдане? И по этому фильму будут делать выводы иностранцы? Журналистка одного из самых честных украинских телеканалов, говоривших правду о происходящем даже тогда, когда большая часть других наших коллег рассказывала о стабильности и опасениях президента по поводу европейской интеграции, искренне недоумевала: неужели я и в самом деле разглядел Майдан в этом фильме?

А ведь это может оказаться лучший фильм о Майдане. Потом будут другие. Документальные и художественные. С Януковичем и оппозиционными политиками. С какой-нибудь красивой любовной историей, со свадьбой, с трагедией. Будут фильмы о ребятах из “Небесной сотни” и о российских разведчиках, в тиши кабинетов разрабатывавших планы разгона Майдана и оккупации Крыма. Но во всех этих историях, героических и не очень, может потеряться самое главное – народ.

Второй украинский Майдан с первого своего дня и до последнего был творением этого самого народа. Никакие политтехнологи не могли бы заставить людей собраться после разгона “студенческого” Майдана у стен Михайловского Золотоверхого монастыря. Никто не мог бы организовать приход людей к “отжимаемому” спецподразделениями Майдану. И готовность идти на смерть под пули снайперов невозможно ни предвидеть, ни срежиссировать – потому что все это проявление коллективной воли.

Когда я стоял на сцене Майдана рядом с политиками, общественными деятелями, певцами, священниками, журналистами, учеными – словом, теми, кого принято называть элитой – и вглядывался в многотысячную толпу напротив, я отчетливо понимал – практически с первой минуты, когда события вырвались из-под контроля и стали развиваться по “народному” сценарию – что массовка – это не люди на площади. Массовка – это мы. Майдан – первая настоящая народная революция, которую я видел. Революция, в которой люди диктуют свою волю политикам, а не политики навязывают людям свое представление о происходящем. И пока люди стоят на площади – они непобедимы. Это то, чего не мог понять Янукович. Это то, чего никогда не сможет понять Путин – даже когда он лишится власти, он будет годами искать ответ на вопрос “почему?” – и не находить. Это то, чего даже многие оппозиционные украинские политики, рисковавшие жизнью и собственным будущим ради успеха Майдана, не способны были понять до конца. А Лозница понял.

Поэтому в его фильме Майдан – это живое существо, рожденное народным дыханием. Существо, живущее собственными эмоциями, ожиданиями, инстинктивным ощущением границ добра и зла, присущего только маленьким детям и людям, не утратившим детской веры в чудо. Лозница, наверное, восхищался Майданом, как и все мы – но он не стал Майдану льстить – мы воочию видим, как патриархально и наивно общество, родившее Майдан – и в то же время понимаем, что в наше время только такое общество и может стоять насмерть. Как журналист, я, наверное, должен был бы объяснить Майдан, его причины, его надежды, предопределенность его победы. А Лозница в своем фильме не стал ни журналистом, ни хроникером – он стал живописцем, написавшим портрет этого удивительного существа на площади. Не знаю, насколько это правильно с точки зрения настоящего. Но это верно с точки зрения будущего.

Потому что спустя годы, когда Майдан окажется маленькой светящейся точкой в украинской истории, а сама Украина станет скучной европейской страной, чьи жители будут озабочены налогами и строительством новых роддомов и не вспомнят сразу, кто у них сегодня премьер-министр, нам может захотеться рассказать нашим юным согражданам о том народе, который вышел и выстоял. Не о Януковиче, не о Путине, не об Яценюке или Порошенко – о народе. Что скажут нам речи, отчеты о переговорах, пресс-конференции и митинги? Как мы сможем объяснить детям, что такое соглашение об ассоциации? Должны ли мы будем объяснять им, что был еще и Антимайдан, на который люди приезжали за деньги – это ведь человеку с нетравмированной психикой вообще понять невозможно. Но когда еще не родившийся сегодня ребенок посмотрит в чистые лица людей на площади, в их глаза, ждущие и надеющиеся – он все поймет. И только посмотрит на нас с недоверием: неужто и у нас тогда были такие глаза?

Ошибка сервера

Oops, as you can see, this is not what we wanted to show you!

This URL has been sent to our support web team to look into it immediately. Our apologies.

Please use Search above to see if you can find it elsewhere

Виталий Портников – киевский журналист, обозреватель Радио Свобода

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции Радио Свобода

XS
SM
MD
LG